Париж достопримечательности

Париж

«Шекспир и Ко»

История в лицах

Парижанка

Собака на Сене

«Мулен Руж»

Эйфелева башня

Музей Монпарнасса

Музей Пикассо

Музей Оранжери

Музей Огюста Родена

Самая посещаемая страна Европы

Аквабульвар

Парк Монсо

Собор Сакре-Кер




 О любви к Парижу

Если бы я излагал здесь теорию любви, то сначала дал бы определение любви, а затем – определение Парижа, но для этого пришлось бы написать множество никому не нужных томов. Ведь любовь не поддается определению, и наверное, самое лучшее, что сказано о ней: «любовь – это всего лишь непреодолимая симпатия».

Поэтом или купцом рождаются, оратором или кулинаром – становятся. Мы вправе спросить себя: а не родились ли мы парижанами (под «парижанами» я подразумеваю всех, кто влюблен в Париж). Иными словами, вызвана ли эта любовь нашим темпераментом или полученным воспитанием? «Праздный вопрос, – возможно, скажете вы, – на него нельзя ответить». Что ж, тогда нам лучше разойтись, ибо ясно, что вы не любите и никогда не полюбите Париж. Я же утверждаю, что парижанином рождаются так же, как рождаются провансальцем или гражданином мира. Урожденный парижанин – это тот, кто сочетает в себе живой инстинкт общительности с интересом к современной жизни и ее коллективным проявлениям, кого волнует прошлое и его величественные руины, и вообще – кто интересуется жизнью общества. Согласитесь, что именно эти черты присущи французам или иностранцам, которым небезразличны общественные, интеллектуальные и художественные судьбы французской нации.

Этим и только этим объясняется то, что Париж появился не где-нибудь, а именно во Франции.

Любители поспорить возразят мне, что любовь к Парижу можно обрести, а можно и потерять. Но я бы спросил их: так ли это на самом деле? Уверены ли вы в том, что мечта парижанина провести остаток дней своих в деревне непременно венчает его разочарование в городской жизни? Классический пример флоберовских героев Бувара и Пекюше, этих и впрямь наивных парижан, не будет слишком сильным доводом в мою пользу. Но вспомните о ваших друзьях, которые якобы отправились в далекое и бесконечное путешествие или, уйдя на пенсию, вроде бы удалились навсегда в деревню и с которыми вы сегодня столкнулись нос к носу на углу бульвара. Вспомните, с какой ликующей радостью вы ежегодно возвращаетесь в Париж из отпуска, и согласитесь с не помню каким персонажем Жоржетты Леменье, говорившим, что «возвращение в Париж – это совершенно особая радость» и что «трепет перед Парижем – отнюдь не пустые слова».

Людей, влюбленных в Париж, бесконечно много, и каждый влюблен в него по-своему. Если бы я взялся перечислить всех его поклонников, начиная с наименее милых моему сердцу, то прежде всего я упомянул бы одного неуклюжего, беспокойного, но бессмертного персонажа, который на современном жаргоне зовется «гуляка». Нужно быть слепо влюбленным в Париж, чтобы не видеть, что великое множество гуляк, сделавших Париж сценой для своих развлечений, ничего не прибавляет к очарованию этого города. Что бы там ни говорили, Париж, лишенный ночных заведений, все равно остался бы Парижем. Разумеется, я не стану отрицать той своеобразной привлекательности, которую представляют для всех парижские «соблазны», и допускаю их привлекательность тем более охотно, что и сам могу сказать о ней то, чего она, возможно, не ведает: в этой привлекательности отражается типично французский склад ума. Если я ошибаюсь, что ж – тем хуже!

К счастью, Париж любим не только господами, которых привлекают сюда небезызвестные парижские дамочки, и любим он не только за свои ночные заведения, где одни поют и пляшут, а другие пьют и едят. Есть, конечно, площадь Пигаль, но ведь есть и площадь Вогезов. Ни за что не хочу обидеть площадь Пигаль: она просто великолепна утром, в час, когда модистки сбегают по лестницам Монмартра и устремляются в сторону улицы Мира. Но вечером, когда модистки уже легли спать или, по крайней мере, должны уже находиться в своей постели, многое раздражает меня в площади Пигаль, и я куда охотнее прогулялся бы по безмолвной, залитой лунным светом и ужасно старомодной площади Вогезов...

Несколько лет подряд на длинных извилистых улицах возле Института мне встречался странный человек. Он, конечно, смотрелся бы нелепо в вестибюле какого-нибудь «паласа» на Елисейских полях, но здесь, на старинных улицах Сены, Бюси и Мазарини, он был удивительно уместен. На его голову была нахлобучена мятая фетровая шляпа, белая борода, словно колье, закрывала грудь, и ходил он мелкими шажками, ссутулившись и засунув руки глубоко в карманы своего выцветшего зеленого пальто. Однажды вечером мне повезло: мы разговорились с ним в глубине книжного магазина. Он сразу признался, что пришел сюда не за покупками, а только чтобы вдохнуть запах книг, и добавил: «Вот так же я слоняюсь между Сеной и Одеоном, чтобы вдохнуть запахи Парижа». Незнакомец представился, имя его мне было известно. Он предался воспоминаниям, и когда мы дошли до улицы Турнон, мой спутник махнул трясущейся рукой в сторону неприметного на вид особняка. «Здесь, – вздохнул он, – мы с Альфонсом Доде снимали комнату. Я одалживал ему свою выходную обувь и приносил в карманах бифштексы. Мы ведь были земляками». Я спросил у N. (не сообщаю его имени, потому что, возможно, он еще жив, несмотря на свое пристрастие к вину) – так вот, я спросил у Мариуса N., не хотел бы он провести остаток жизни в каком-нибудь укромном уголке своего лучезарного Прованса, так сказать, под солнцем своей юности. Он пожал плечами и ухмыльнулся: «Что мне этот Прованс? Поймите, мне нужно все это (тут он описал дугой видневшийся вдали серый фасад Сената, проезжавший мимо омнибус и сверкавшие в сумерках огни фиакра), нужны эти террасы кафе, лавки букинистов, полки антикваров и то... не знаю даже, как это назвать... то разумное и прекрасное, из чего складывается атмосфера Парижа. Поверьте мне, когда я гуляю по Парижу – а я за полвека истоптал тут не одну пару обуви, - то на каждом шагу открываю для себя что-то новое. Я мог бы по памяти нарисовать перспективу, которая откроется мне в конце этой улицы; я вижу эту линию крыш, эти парочки голубей и трубы. И вот я дохожу до конца улицы, смотрю... и каждый раз вижу не то, что ожидал, а нечто более прекрасное! На кровлях играют отражения света, которых нельзя было угадать. Над этой стеной виден кусочек кроны, о котором я позабыл. Окна кабачка спрятаны за решетками, которых я раньше не замечал. Ах, Париж!.. Вот смотрите, когда-то эта улица называлась улицей Базарного поля, и на ней жил Клемен Маро (придворный поэт короля Франциска I – прим. переводчика). Он жил в доме, который ему подарил Франциск I. Теперь вы понимаете, почему я люблю Париж и равнодушен к Провансу? Клемен Маро!.. Улица Базарного поля!..»

Так мог сказать только истинный ценитель Парижа. Я не считаю моего друга Мариуса N. примером для подражания, и мне не хотелось бы, чтобы все выходцы из Прованса столь решительно отрекались от родного края, который, конечно же, милее всех краев. Но если не обращать внимания на типично южную преувеличенность, с какой изливал мне свою душу этот старый представитель богемы, то можно обнаружить ту же страсть у многих людей. Они, конечно, не носят помятой шляпы и выцветшего пальто, но Париж любят так же беспредельно. Эту любовь питает такой же интерес к прошлому, такое же поклонение изящным искусствам и подлинной литературе. А еще, я уверен, – глубокая любовь к природе.

Казалось бы, столь очаровательный фетишизм мог пустить корни только в натурах художественных. Но как объяснить то странное чувство, с которым все, даже самые черствые, обитатели Парижа выходят на его тротуары после долгого отсутствия? Этот необъяснимый «трепет перед Парижем» усиливается нашими искусствами и даже науками. Говорят, что Париж обладает какой-то особой способностью придавать жизненную силу абсолютным ценностям. Ясно, что любовь к Парижу относится скорее к области чувств, чем к области здравого смысла, и потому она сродни другим движениям нашего сердца. Но я полагаю, что даже на самые грубые натуры благотворно воздействуют исторические, литературные и художественные флюиды, источаемые парижским пейзажем. И вот вам пример: убежден, что панорама острова Сите, которая открывается с моста Искусств и на которую люди, спешащие на работу, ежедневно бросают рассеянный взгляд, исподволь формирует у них особый склад ума, обращенный в сторону нравственной, интеллектуальной и художественной красоты...


Самые оригинальные и интересные статьи о Париже

 

Париж :: Бутики или супермаркеты?    Парижская гастрономия Парижские кафе Париж - Собака на Сене   Мой разноцветный Париж

Париж - Горячая десятка стартует на Елисейских Полях.